Элемент неожиданности был внесен в обстоятельства ужина у Ламанских странным поведением послов двух враждующих стран.

Франции и Германии!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Маркиз Луи Монтебелло позвал к себе первого секретаря.

- Бовинэ, - сказал он ему, показывая карточку от Ламанских. - Вы видите, любезный Бовинэ, эту бумажку?

- Увы, маркиз, - отвечал игривый секретарь. - Предчувствую, что мне снова предстоит замещать вас за столом в этом скучнейшем доме Петербурга и развлекать барышень Ламанских, уже давно высохших в неприятном для них девичестве.

Маркиз Монтебелло сказал:

- Нельзя так долго играть на одной струне. Столь часто я отказывал Ламанским, что отказать и ныне просто неловко. Я поеду к ним. На этот раз не вы, а я! Но, - продолжал посол, - вам тоже предстоит побывать у Ламанских. После моего отъезда из посольства вы явитесь к Ламанским, и пусть лицо у вас, мой милый Бовинэ, будет крайне озабоченно. Вы скажете при этом, что меня ждут безотлагательные дела. Таким образом, вечер не окажется потерянным безнадежно. Вам ясно?

Бравый прусский генерал Бернгард Вердер, представлявший в России кайзеровскую Германию, также получил от Ламанских (уже в какой раз!) приглашение к ужину. Он взялся за колокольчик.

- Черт бы их всех побрал, - выругался он, - как будто мне так уж интересно сидеть под кадушкой с цветами и слушать разные дамские глупости. - На звон колокольчика явился граф Рекс - первый секретарь германского посольства. - Вот что, - сказал ему Вердер, - ехать к Ламанским для меня. как давиться! Обычно давились за меня вы, граф. А теперь настала моя очередь. На этот раз поеду! Граф Рекс, слушайте меня внимательно. Через полчаса после моего отбытия к Ламанским явитесь туда и вы, громко заявляя, что меня экстренно вызывают в Гатчину. Поняли?